Вы просматриваете: Главная > Тусовки за границей > Драконовый отчет (Часть II) Мост на красный берег

Драконовый отчет (Часть II) Мост на красный берег

Начин:

http://www.tourister.ru/responses/id_11305

МОСТ НА КРАСНЫЙ БЕРЕГ

Рассказ написан по мотивам реальных событий, имевших пункт на о. Комодо (Индонезия) 04 июня 2007 г. (имена главных героев изменены).

МУССОН

Пришло пора северного муссона.
Пропитанный соленым потом океана, воздух пульсирующими толчками обволакивал сочные махровые вершины холмов, превращая их в безликие серые проплешины.
Муссон любой год, никого не спрашивая и ни с кем не советуясь, безжалостно воровал причудливые краски Острова.
Намытый коралловый наст Красного берега исподволь мутнел, утрачивая свой первородный блеск, и наполнялся прелым запахом взболтанных водорослей. Остров не сопротивлялся и беспомощно отдавал свою мягкую красоту пришедшему с материка новому властному хозяину.

— Ты опять не взял меня на Красный берег.
— Я тебе уже сто один говорил. Девчонкам нельзя.
— Почему? Ну почему? — Кинта* строптиво пожала плечами, поправила заколку в волосах и кокетливо склонила голову набок…
— Пообещай мне, что ты когда-нибудь приведешь меня туда. Я тоже хочу собирать там алые кораллы и кормить оленей. Возьми меня в следующий один! Мы никому об этом не расскажем. Никому — никому…

Диан* прекратил болтать ногами.

Может быть потому, что лик Кинты сверх всякой меры было усыпано веснушками и она от рождения была альбиносом, а может быть потому, что она вечно имела озабоченный вид и сторонилась остальных сверстников, Диан выбрал ее в качестве «своей девчонки».

Он в задумчивости потер нос и вдруг неожиданно, по-взрослому посерьезнев, сказал:

— Я построю Мост на Красный берег. Для всех… Для всех. Вот вырасту, научусь и построю. Непременно построю. Обещаю.
Кинта рассмеялась:

— Ну, какой мост… Алый берег отсюда почти и не виден. А из чего ты его собрался строить? Из наших кривых и лысых пальм у поселка? Хотя… Я тебе верю. Давай, построение! Строй, а я каждый вечер буду зажигать на нем красные фонари…

ОРА*

Товарищество с драконом, завязавшаяся почти год назад, тешила мальчишеское амбиция и делала Диана в глазах остальных самобытным, наделенным каким-то чудесным и необьяснимым сверхестественным даром.

Дракон позволял утюжить себя, садиться на себя верхом, как на необъезженного мустанга, и даже постыдно тащить себя за хвост.

Мальчишку это не только забавляло, при встречах он поверял дракону все свои сокровенные желания.

Ора любой день приходил к поселку перед закатом, ложился на тропинке, бегущей вдоль кромки моря, и ждал.

После ритуального поедания принесенных Дианом деликатесных куриных голов, дракон этак и оставался неподвижным до самого рассвета. Лишь иногда, когда землю накрывал тяжкий тропический ливень, Ора нехотя поднимался и с величавым драконьим достоинством уходил в заросли.

КУВАТ*

В поселке толком ничего не знали про Кувата — откуда он взялся, кем был ранее и почему перебрался в эти места.
Приплыл же он на остров лет десять назад.

Рослый, с могучими руками и наголо бритой головой. Он молча выгрузил из лодки клеть с десятком курей-арауканов, заполнил регистрационные бумаги, хранившиеся в причальной будке, и без лишних расспросов стал обживаться в разваленном сарае на окраине поселка.

Кто-то говаривал, что он беглый правонарушитель, некоторые утверждали, что он решил уединиться на острове после трагической смерти жены в Джакарте… Первое пора сплетням не было конца, но лишний раз расспрашивать его о прошлом никто не отваживался, опасаясь его свирепого вида. Даже когда приходили в открытый им магазинчик, спешно расплачивались, забирали кур, зеленые яйца и уходили.

Куват появлялся на людях лишь во время пятничного богослужения в мечети. Однако вовнутрь никогда не заходил, а расстелив принесенную с собой циновку из пальмовых листьев, усаживался прямиком у входа и, неподвижно глядя в землю, жевал сири из плода арековой пальмы.

Будто-то раз Куват застал Диана копошащимся в мусорной свалке у старой, разбитой штормом деревянной пристани. Увидев, будто мальчишка методично выбирал из кучи хлама сьестные обьедки, Куват подозвал его к себе взмахом руки и непререкаемым тоном произнес:

— Завтра приходи к магазину.

На следующий день Диан бежал на встречу с Орой, бодро размахивая мешком с отрубленными куриными головами. Может, этот дарование был вызван жалостью, а может и чем-то иным… Многие замечали, будто Куват засматривался на мать Диана.

Но чтобы там не судачили, с той самой встречи у свалки, Диан любой вечер приезжал на велосипеде к магазину и забирал уже приготовленный для него целый пакет куриных голов. Куват отдавал еду молча, лишь на секунду отрываясь от своих повседневных дел.

Лишь раз, поздно вернувшись с рыбалки и увидев Диана, сидящего рядом с открытой дверью магазина, он резко бросил в его сторону фразу:

— Возьмешь без спроса — отрублю пальцы.

Диан в тот момент, будто, потерял дар речи. Он боялся Кувата и восхищался им одновременно. Восхищался по-ребячьи, завидуя его глубинной жизненной силе, загадочности и суровому мужскому началу.

СХВАТКА

Диан присел рядышком с драконом на корточки.
— Прости Ора, прости меня… Кувата дудки. Он в море. Ты потерпи до завтра, ладно? Я тебе в два раза больше принесу. Потерпи…
Ора лежал без движения.

Вдруг хлестким ударом тяжелого хвоста дракон повалил Диана на землю и, вцепившись пастью в его брюхо, принялся резко мотать головой из стороны в сторону, стараясь перекусить человеческое тело.
Диан закричал. Закричал дико, надрывно, беспомощно.

И в этом почитай бессознательном состоянии, он отчаянно воззвал к человеку, от которого подспудно, сам того не ведая, ждал помощи:
— Куват! Куват!

Благодарение небесам…

Куват услышал вопль в тот момент, когда привязывал лодку к сваям. Без всяких раздумий он по тропе метнулся на зов в заросли. Скоро пробежав метров сто, он оказался на месте схватки. Куват оцепенел. Но лишь на мгновение. Уже в следующую секунду, подхватив с земли увесистый валун, он всем своим телом рухнул на спину дракона, впечатав его тушу в землю.

Нанося сокрушительные удары по чешуйчатому черепу, он выкрикивал проклятия и с первобытным ожесточением и яростью бил камнем до тех пор, покамест голова дракона не превратилась в желеобразное черное месиво.

Куват осторожно поднял на руки Диана и, что-то неслышно бормоча, побежал к берегу.

Чрез минуту, чуть сбавив темп и переведя дух на скользкой береговой гальке, он зашел в воду по колени и положил мальчика на дно лодки.

И только в этот момент Куват увидел, что из разорванного живота Диана совместно с лоскутами окровавленной майки на подзатопленные водой доски днища лодки вывалились внутренности.

Убрав крупные ошметки ткани, Куват бережно подобрал ладонями эту отдельную, еще теплую плоть и уложил ее назад в разорванную брюшную полость ребенка. После, стянув с себя рубашку и плотно обмотав ею в два оборота брюхо мальчика, сел к мотору.

Муссон отвоевывал немигающий ночной свет звездного пространства.
Море, словно теплым паром свежего козьего молока, затягивалось туманом.

Куват прекрасно знал дорогу на соседний остров Финча, где совершенно недавно отстроили госпиталь, но этот маршрут он всегда проходил засветло. В тумане же и без звезд — вовек. Оставалось уповать лишь на компас.
Но… Небеса распорядились по-своему.

Отчаливая, он не вспомнил об одной главной вещи. Об этом идиотском топливе.
Чрез двадцать минут плавания движок моторки, всосав последние капли бензина, беспомощно затих.

Диан неподвижно лежал с открытыми глазами, в которых не было ни страха, ни недоумения. Прямиком над ним причудливо раскачивался, как капризные качели, Мост на Красный берег.

Мост смещался то влево, то вправо, то вдруг неожиданно поднимался в бесформенное небосвод. Красные фонари на мосту своими шлейфами прочерчивали светящиеся дорожки, которые то пересекались, то закручивались в бесконечные концентрические спирали, уходящие в неведомое.

Очертания моста медлительно расплывались, тускнели, и уже невозможно было отследить и уловить его контуры.
Заключительный тихий и спокойный выдох Диана, как случайный порыв ветра, впитывающий в себя текущее пламя догорающего фитиля, затушил заключительный фонарик на мосту…

Куват с холодным ожесточением разбивал веслом чернеющую воду и греб. Греб наобум, забыв про компас, истово, размашисто.
Лодка дико вздрагивала, непокорно виляла носом и, жестко хлюпая бортами о воду, издавала звуки бьющейся по волнам гигантской манты, пойманной на крючок…

Куват лишь изредка вскидывал голову к небу, замирал на какие-то доли секунды, всматриваясь в матовую тишину. Затем опять продолжал грести, нечленораздельно подвывая, будто раненый зверь, грести отчаянно и напористо, уже не выбирая направления в этом облепившем все вкруг непроглядном тумане.

Он и не видел, и не догадывался, что в застывшей над ним мертвой невесомости плавно раскачивается Мост на Красный берег…
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,

Ора — этак местные жители называют комодских драконов, «Ора» — собственное имя ящерицы на языке манггараи.
Диан — свеча; Kуват мощный; Кинта— любовь (индонезийские имена)

Послесловие.

Как часто мы видим в людях диких зверей и наоборот…
Мы сочувственны. Это заложено в нас природой. Мы даже диких животных наделяем человеческими качествами, не сознавая, что это не взаимно.
И сами этим создаем трагедии. И это неминуемо.

Продолжение следует…

Лучшие материалы на Туристер.ру

Метки: , , , , ,

Обсуждение закрыто.